Евстигнеев В.Н.

            С годами авторитет Валентина как руководителя секции фотографов рос. И уже Олег Николаевич Кузнецов, один из наших неизменных руководителей, работавший инструктором в аппарате Московской организации общества (опять благодаря И.А.Степанчонку), руководитель секции юношеского футбола, обратился к Валентину с просьбой отснять все динамовские команды мальчиков и юношей в динамовской школе, причём он хотел, чтобы каждого футболиста школы наши фотографы сняли и спереди и сзади, и с боков. Фотографы буквально взвыли, получив такое задание от Кузнецова и побежали с жалобой на него. Пришлось мне вмешиваться в этот конфликт, урезав аппетиты Олега. И хоть я на какое-то время стал его смертельным врагом, фотографы, и Валентин, прежде всего, были всё же мне благодарны за то, что я понял, какие непосильные для них объёмы работ потребовал наш суровый Олег. Это, с другой стороны, объясняет, почему в архиве у Вали было так много фото динамовских мальчишек.

            Мне кажется, что 80-е годы были пиком расцвета Валентина как спортивного фотографа, так и в чисто профессиональном плане. Многие наши ребята, и даже футболисты, начали у него шить по индивидуальным заказам костюмы и пальто. И даже получали удовольствие, когда узнавали, что заказать костюм или пальто у Валентина было дорогим удовольствием, которое мог не каждый себе позволить. Например, я лично позволить себе этого не мог, хотя Валентин не раз мне намекал, что сделал это бы мне по очень низким расценкам. Но уж этого я не мог себе позволить. И в мире спортивных фотографов он получил известность и признание. Его фото помимо наших пресс-центровских изданий, ассортимент и популярность которых возрастали, стали появляться в ряде новых журналов, например, в «Пограничнике». От имени нашего пресс-центра он выступил с адресом в день 60-летия своего признанного коллеги Алексея Петровича Хомича, который его признал, привечал и даже они не раз проводили время вместе, за кружкой пива обсуждая какие-то свои сугубо профессиональные вопросы.

            В эти годы мы с Валентином сблизились и на другой почве, на нашем интересе к футболу, мы часто встречались где-нибудь на пустырях или стадионах в своё свободное время и с мальчишеским упоением гоняли мяч. Помню, как-то в Лужниках на одном из опустевших венгерских полей, мы с ним в небольшой компании гоняли мяч. Разразилась гроза, начался ливень, все разумные люди бросились под навес, а мы, разгорячённые страстными баталиями, остались гонять мяч под сильным дождём. И вот в один из моментов,  получаю мяч на рывок, рвусь изо всех сил к пустым воротам, Валя сзади в подкате сбивает меня с ног, и я по раскисшему полю юзом качусь вперёд головой. Хочу затормозить, поскольку импровизированные ворота близко, и не могу, поле скользкое, на всём ходу головой сношу ворота. Кровь брызжет у меня из затылка, а мы как безумные, хохочем, насквозь промокшие дождём. И больно, и смешно, как я на всём бегу, пытаясь погасить скорость, сношу головой ворота и, наконец-то, останавливаюсь. Отсмеявшись, Валентин подаёт мне руку, и мы вдвоём бежим в кабинет хирурга, благо он находился недалеко, на малой спортивной арене Лужников. Женщина-врач как-то с недоверием посмотрела на ворвавшихся в её кабинет мужиков в промокшей спортивной форме, и, выслушав наши пояснения, осмотрела мой затылок, пластырем заклеила ранку, из которой кровь уже перестала идти, и вынесла суровый приговор: «До свадьбы заживёт…» Я тут же поинтересовался, чьей? Ведь мы оба женаты и у нас уже есть дети. Она посмотрела на нас, улыбнулась, и сказала: «До новой, и у обоих…». И ведь напророчила. Через несколько лет мы оба развелись (дети были большими), и вторично женились. И на своей новой свадьбе уже не волновался, а только смеялся над теми формальными словами, которые привычно устроителями говорились на этой всем надоевшей церемонии…